Тайку ничего не оставалось делать, он дал обещание. В ответ Норон молча пожал ему руку, небрежно прихватил под мышку свой меч и гордой поступью удалился из зала.

Тхоорт вернулся к себе. В одной из отведенных ему комнат стояла огромная кровать с приставной лесенкой, ведущей к вершине горы, сложенной из перин и пуховиков. Однако, несмотря на усталость, накопившуюся за дни похода, несмотря на ночи, проведенные в пустыне, когда приходилось довольствоваться подстилкой из грубой шерсти, брошенной прямо на песок, Тайк не смог бы сейчас уснуть. События прошедшего дня не давали ему покоя. Не говоря уже о мрачной тайне народа диавардов, в которую ему поневоле пришлось проникнуть, город Паймак загадал Тхоорту немало и других загадок.

Отчего Норон упорно отказывался говорить с ним о Странствующей армии? Почему местные жители Бакум и Рук казалось, и вовсе не слыхали имени принца Тако? Возможно ли такое в пустыне, где едва ли не все постоянные обитатели знают друг друга в лицо? Да и сам принц, чей полководческий талант признают даже враги не мог оставить такой богатый и удобный опорный пункт без надежного гарнизона.

«Неужели Странствующая армия никогда не бывала в окрестностях Паймака? — думал Тайк расхаживая из угла в угол. — В какую глушь однако, меня занесло».

Тяжелый вздох вырвался у него при мысли о том что предстоят еще долгие скитания в одиночестве.

Часы на камине принялись отбивать полночь. Пойти проведать Нуфера, подумал Тайк… и в этот момент истошный крик раздался где-то в глубине дома. За ним послышался низкий утробный звук, словно кто-то пытался говорить с набитым ртом. Голос этот, или, вернее, этот рык заставил Тайка содрогнуться — столько было в нем животного удовольствия от насыщения, ликования хищника, держащего жертву за горло. Крик повторился и замер.